January 23rd, 2017

winter

Наледь

На следующий день ребята походили немного со мной по наледи. Потом ушли в лес, в лагерь. Там было страшно много работы. Сибирский характер и закалка сказывались – ребята стойко переносили эту температуру. Я-то, привычный к адским морозам, совсем перестал бояться их. Только надо точно знать и рассчитать, чтобы не влететь с обморожениями. На наледи можно провалиться по пояс в ледяную воду и если ты далеко от тёплого домика или палатки, где можно переодеться, это может закончиться очень трагически.

Я хорошо знал Володю, который дежурил годами на базе Маргарито на Омулёвке. Работал там. Он влетел в наледь в 12 км от домика. Когда он прибежал в домик, то не смог взять в руки спички. Так и лежал на огромной собаке три дня, пока случайно не приехал сын Маргарито. Когда он вскрыл сапоги – на ногах был иней. Володю оперировали. Отрезали руки и ноги. Я был в больнице у него сразу после операции, когда под эйфорией наркоза он говорил со мной быстро-быстро. Через месяц из квартиры со второго этажа вылетали вещи. Глухие пьянки. Ужасная, трагическая судьба. Поэтому на наледи я всегда щупаю ногой лед, чтобы не провалиться. Сказочная красота вечерних наледей не забудется мною никогда...